15:21, 12 Мая 2018

Из дневников проекта «В одном окопе»: Марина Улыбышева

Как мы уже рассказывали, на телеканале Ника ТВ стартовал уникальный проект «В одном окопе». Собрав истории своих родственников, которые участвовали в Великой Отечественной войне, журналисты телекомпании выяснили, что их деды в буквальном смысле могли сидеть в одних окопах. Они воевали на одних фронтах, освобождали одни и те же города и даже находились в одних и тех же лагерях смерти.

Премьера первого фильма проекта прошла 9 мая.

Теперь, когда первые эмоции улеглись, наступает пора осмысления этой глубокой темы. Мы начинаем публиковать дневник проекта «В одном окопе». Первой о своих впечатлениях рассказывает Марина Улыбышева, писатель и журналист.


Говорят, большое видится на расстоянии. Видимо, так и есть. Более полувека прошло с того дня Победы в 1945 году. Бок о бок, почти полвека, я прожила вместе со своим отцом, и только в этом году поняла, что он настоящий герой. Неважно, что у него этого звания официального нет, нет звезды героя. Но вот мы поехали в Беларусь, где он начинал свой боевой путь в составе 1-го Белорусского фронта, и я увидела…

Что я увидела? Белорусские болота. Это не фигура речи, они там на каждом шагу. Земля такая. И вот я представляю себе: ночь, холод, дождь или дождь со снегом, тьма кромешная, а ты должен тянуть линию связи, тащить на себе катушку весом около 10 килограммов (это не считая автомата и прочего), и только вперёд — ни шагу назад. Страшно? Страшно. А это же ещё под обстрелом?

Я вспоминаю, как отец всю жизнь мучился с грыжей паховой. Утром всё какие-то пояса на себя нашнуровывал, иногда морщился от боли. Теперь я понимаю, откуда это. Это эхо войны. Аукается.

А ещё ему всю жизнь аукалось другое. Проблема со слухом:

— Марина, говори громче! Что ты сказала?

Голос у меня тихий, я старалась, я говорила громче.

— Что же ты так кричишь прямо мне по башке!

Это он слуховой аппарат надел. Сейчас, может, уже слуховые аппараты лучше, а тогда я как-то попробовала из любопытства его надеть. Помните настраиваемый приёмник? Гул, свисты, шум, усиленный тысячекратно. Голова сразу напоминает космический аэродром в момент запуска ракеты. Вот как, оказывается, с этим жить. С этим эхом войны.

В Гомельской области, у реки Сож, во время той самой Бобруйской операции по освобождению Жлобина и Бобруйска, его контузило и завалило в землянке. Когда юнкерсы отбомбились, начальник штаба спросил:

— А где Улыбышев?

Ему ответили:

— Только с линии связи звонил!

А он уже успел заскочить в землянку, переобуть сапоги (ноги гудели. Эти ноги, с натёртыми, кривыми пальцами — ещё одно эхо войны, должно быть). Чудом решили откопать землянку, вытащили, когда уже не дышал.

Я там в Беларуси ходила по этим берегам. До чего ж там красиво! Весна же как раз, разливы, реки полноводные, луга заливные в воде. И аисты, правда, летают. Много аистов. Как символ мирного неба над головой. Как символ новых детей, внуков и правнуков, которые родились и будут ещё рождаться. Потому что жизнь продолжается, потому что вместе с 16-й Воздушной армией мой отец освободил бабушку Кати и Иры — моих коллег по телевизионному цеху, с которыми мы сейчас идём рука об руку по могилёвской и гомельской земле. И с ними происходит то же, что и со мной — узнавание не просто истории, а истории своей семьи, своих близких и родных. И мы с ними то хохочем над чем-то, то плачем. Потому что в жизни всё это всегда перемешано — горе и радость.

Так же, как было перемешано и там, на войне, у моего отца. Уже после Победы, их полк ещё стоял в Германии, и нужно было украсить часть к празднику 7 ноября. А нечем! Отец и придумал (вот хозяйственник!) спороть фашистские свастики с алых немецких знамён, а полотнища знамён, что — такое же красное! Шёлк превосходного качества! Их часть к вечеру выглядела как игрушечка — море стягов, ещё отец какую-то иллюминацию придумал. А утром его забрали в СМЕРШ, чуть ли не как немецкого шпиона: утренняя сырая изморозь проявила на красных знамёнах следы то ли клея, то ли чего-то ещё от этих свастик. Вот то ли смейся, то ли плачь. Чудом вернулся оттуда, видимо, ему там человек хороший попался, что пережил там, не рассказывал.

Вот таким личным и сложным стал наш телевизионный проект «В одном окопе». Придуманный как будто невзначай нашим шеф-редактором Светланой Азатовой, подхваченный журналистами. Мне кажется, по примеру Бессмертного полка, к нему могут подключиться и другие журналисты, газетчики и телевизионщики, или просто люди. Он тоже может стать всероссийским, всесоюзным.

Сейчас я уже дома, в Калуге. Я наливаю в стакан зелёный чай. Сажусь и замираю.

…Бывают события, после которых ты никогда уже не будешь прежним. Когда хочется обхватить голову руками и зарыдать — то ли от горя, то ли от счастья. Это необъяснимое состояние. Когда ты как будто приобщаешься к великой тайне жизни и смерти. Когда ты со всеми, сущими в мире видимом и невидимом, чувствуешь связь. Когда кто-то из ТОГО, что мы по глупости называем небытием, машет тебе рукой или синим платочком и говорит — иди, у тебя ещё есть срок — живи! Мне кажется, это и есть момент Истины. И теперь я это точно знаю, что Истина есть Любовь.

Марина Улыбышева

Нашли опечатку
в тексте?
Выделите
её мышкой!
И нажмите

Комментарии

Ваше мнение
Стоит ли вводить в калужских школах уроки сексуального воспитания?