01:40
Жара в Баку
сейчас в эфире
ТРК «НИКА»

«Мы склоняемся к России, потому что считаем себя одним народом». Беженцы рассказали американскому православному священнику об ужасах притеснений со стороны Украины

Беседу трёх семей беженцев со священником опубликовала медиаплатформа GLOBAL ORTHODOX, которая объединяет православных верующих из разных стран.

Фото: GLOBAL ORTHODOX

Сергей и Лия со своими детьми Евгением и Екатериной жили в Волновахе, городе с населением более 20 000 человек в Донбасской области Украины. Они присутствовали на референдуме, когда почти 90% жителей региона проголосовали за разрыв связей с Украиной. Пережили так называемый Евромайдан 2014 года и последовавшие за ним 8 лет военных действий.

В феврале 2022 года, когда российские войска вошли в этот район, чтобы освободить регион от бесконечных украинских атак, украинские военные ответили еще более сильным обстрелом этого района. Родной город этой семьи в настоящее время почти полностью разрушен.

Сергею и Лие нужно было безопасное место для жизни их семьи, и они больше не хотели оставаться в Донбассе. Теперь беженцы приняли решение поселиться в России. Они приехали в Ярославль, один из ключевых городов Золотого кольца России.

О. Иосиф: Как долго было опасно находиться там? Совсем недавно или в течение многих лет?

Сергей: Это было опасно в 2014 году, когда украинские солдаты ехали на БТРах через село, с пулеметами, торчащими во всех направлениях.

О. Иосиф: До Майдана, до 2014 года, была ли Украина мирным местом для жизни?

Сергей: Да, относительно безопасно.

О. Иосиф: Так что опасность началась не только в феврале этого года.

Лия: Кроме того, можно сказать, что мы были там на референдуме за независимость Донецкой и Луганской республик. Мы это видели, и было много людей. В каждом населенном пункте были просто бесконечные толпы. В нашем конкретном регионе только около 13 процентов были против, а все остальные были за, это было близко к девяноста процентам. Между тем украинские новости утверждали, что референдума не было. Позже они утверждали, что один был, но никто не пришел, и что все были против. Это то, что я слышал в новостях, но я видел, что на самом деле происходит, я сам был вовлечен. Я увидела это и сказала своим детям не выходить из дома в то время, потому что это было опасно.

О. Иосиф: И это было в 2014 году.

Лия: Да, 2014 год.

О. Иосиф: Таким образом, проблемы начались не в этом году, проблемы начались в 2014 году. Было ли это трудно только в течение одного года, или это продолжало быть опасным и хлопотным вплоть до этого года?

Лия: Суть вот в чем. Для всех, кто был вовлечен в политику, это было более опасно для них, и опасность накапливалась постепенно с течением времени. Революция на Майдане произошла в 2014 году. И то, что мы видели в 2014 году, было группой людей, создающих беспорядок — той же самой группой, которая делает это беспорядком сегодня. Они говорят: «Все дело в свободе, все будет хорошо, мы за свободу, мы с ЕС». Хорошо, вы едете в ЕС, а мы поедем в Россию. Но нет, они сказали, что нельзя ехать в Россию.

И поэтому, когда они уезжали, я работал в компании, и они предложили мне поехать в Австрию. Я сказала, что не поеду в Австрию, потому что тогда мне придется оставить мужа и сына в Украине, поэтому я не еду через Украину. «Хорошо, идите через Россию». Я сказал, что тоже не поеду через Россию, останусь в России. «Почему? Вы понимаете, что если вы живете в России со своей семьей, у ваших детей не будет будущего». Я спросил, почему? «Потому что сейчас в Европе российских студентов и тех, кто живет в России, даже если они не русские по паспорту, их выгоняют — в ЕС была одна конкретная девочка, и только потому, что она была русской, они не отпускали ее в школу». Я сказал им, что не хочу жить в обществе, где происходят такие вещи, потому что это сам нацизм.

О. Иосиф: Итак, какова была ваша реакция всякий раз, когда российские войска действительно входили в вашу страну? Вы думали, что это ужасно, или вы думали, что это хорошо? Вы думали, что было бы лучше, если бы этого никогда не произошло? Какова ваша реакция на военную операцию?

Фото: GLOBAL ORTHODOX

Лия: Мы восемь лет ждали чего-то подобного, потому что, когда все началось в 2014 году, мы думали, что наших людей поддержат. Мы думали, что пройдем через это однажды, и тогда мы все будем в России. И все же это затягивалось на восемь лет, Украина продолжала кричать, что малейшая вещь, любая проблема в любом месте, «это все из-за Путина», «это все из-за русских». Мы так устали от этого, что уже ждали ужасного конца, а не конца не видно. Они продолжали тестировать Россию. Примерно 20 февраля этого года на нашей территории были слышны выстрелы, то есть с нас, с нашей стороны, из Украины в Донецкой республике. Моя дочь была дома, и я боялась отпустить ее. Я сказал: «Оставайтесь дома, потому что происходит что-то серьезное». И действительно, 24-го мы проснулись от звука выстрелов. Сказать, что это был какой-то ужас — нет, больше похоже на удивление: «О Боже, правда, наконец-то правда?»

Лия: Я бы, наверное, сказал, что у России и Украины одна история, потому что если вы попытаетесь разделить ее, то у каждой провинции будет своя история. Что на самом деле сильно отличается, так это Западная Украина. Когда говорят по-украински, вы знаете, тогда у нас «два» языка — не один украинский, а по сути два. Иногда мы совпадаем и понимаем друг друга. И есть много разных слов, поэтому бывают моменты, когда мы их не понимаем. Они, вероятно, больше похожи на диалект русского языка для нас. Конечно, они более католические и западные, а мы православные.

Опять же, это скорее политическая вещь, это, Филарет, как правильно его называть… митрополит, да. Да, он раскольник, он был предан анафеме, но, почитая историю его деятельности, она очень политизирована. Что меня ужаснуло, когда начался Майдан, после Майдана, когда шли бои, он стоял, это показывали по телевизору, он стоял перед людьми, в церкви, и говорил: «Не жалейте тех людей, которые находятся в Донбассе. Вам не нужно жалеть их. «Их обстреливают, а тут говорит митрополит, священник. Мы смотрим на это своими глазами, как священнослужитель говорит эти вещи. И люди слушают и кивают: «Да, вот и все, значит, это правильно. Этот «священник» [Филарет] страшен. В Донецке есть Аллея Ангелов, да, есть имена, фотографии детей, которые погибли. Оказывается, они это заслужили, по его словам.

О. Иосиф: Так, на Западе есть люди, которые пытаются представить Украинскую Православную Церковь так, как будто она угнетена и находится под контролем Москвы, и как будто им нужна свобода от этого. Патриарх Варфоломей утверждает, как вы знаете, что у него были полномочия отобрать Украину у Московского патриархата, и он начал эту новую вещь под названием «Православная церковь Украины». Поэтому сейчас они утверждают, что церковь в Украине свободна, потому что теперь Украина может иметь свою национальную церковь, которая никак не связана с Россией. Как Вы относитесь к этим заявлениям Патриарха Варфоломея и многих людей на Западе?

Лия: Ну, честно говоря, мне кажется, что люди в Украине, которые думают, что борются за свободу, в том числе и украинская церковь, не понимают, что такое свобода. Для них «свобода» — это следовать за Западом. То есть по сути сидеть на посту мастера. Я не считаю это свободой. Настоящая свобода — это независимость, настоящая независимость. Потому что мы склоняемся к России не потому, что у нее лучшие условия жизни, или благоприятные условия, или по какой-то другой причине, а потому, что мы считаем себя одним народом. Я имею в виду, что это то, о чем идет речь.

О. Иосиф: Итак, для религии, для Православной Церкви, чувствуете ли вы себя патриархом Варфоломеем и этой новой украинской церковью [«Православной церковью Украины»], как вы думаете, это помогло вещам или ухудшило их?

Лия: Ну, конечно, это ухудшило ситуацию. Но скажите мне, в Америке, в протестантской церкви, среди протестантского духовенства, как они относятся к этому ЛГБТ-движению и гомосексуализму? Как они на это реагируют?

О. Иосиф: Итак, есть много тысяч различных протестантов. Так много разных мнений. К сожалению, некоторые из крупных протестантских церквей решили согласиться с ЛГБТ. Итак, в некоторых церквях у вас будет лесбийская «жрица» или гомосексуальный «пастор» церкви, и это ужасно. Но в Америке также есть много церквей, которые являются протестантскими, где говорят, что это ужасно. Они говорят: «Мы не должны принимать это. Брак заключается только между одним мужчиной и одной женщиной». И поэтому они учат лучшим вещам. В Америке так много разных видов протестантов. Итак, у вас есть и то, и другое. Это путаница. Много путаницы.

О. Иосиф: Как человек, который прожил свою жизнь в Украине, как человек, который знает, каково это, потому что вы там жили, что бы вы хотели сказать, чтобы помочь американцам и западным людям в Европе? Что бы вы хотели помочь им понять, что они не понимают об Украине и всей этой ситуации?

Лия: Вероятно, прежде всего, что украинцы и русские не так отделены друг от друга, как некоторые могут захотеть притворяться. Передать то, что мы все-таки один народ, с общей историей, и эти разделения искусственны, и эта война надумана, и навязана нам. И навязанные кем? Ребята, перемотайте ленту времени, и посмотрите, кто приехал на Майдан в 2014 году? Виктория Нуланд была там, европейские чиновники были на Майдане. Вот кто нам все это навязал. Из-за этого произошел раскол, потому что Западную Украину больше тянет в Европу, а восточную Украину, конечно, понятно, куда она тянется.

Нашли опечатку
в тексте?
Выделите
её мышкой!
И нажмите


Читайте наши новости в:


Комментарии